Ситуация вокруг Валерии Чекалиной развивается по нескольким направлениям сразу: уголовное дело, серьезное заболевание и новые бизнес-проекты семьи. Мать блогерши — Эльвира Феопентова — стала ключевой фигурой в запуске косметического бренда «Еййя», владея 60% компании. Этот проект специализируется на производстве уходовой косметики для российского рынка.
Кроме того, Эльвира участвует в другом бизнесе — ресторанном проекте «СМАРТ БАЙТС», где ей принадлежит 30%. Несмотря на сложные обстоятельства, сама Валерия, по словам ее жениха Луиса Сквиччиарини, принимает активное участие в развитии новых задумок, работая над ними даже под домашним арестом. Ранее она с бывшим мужем Артемом успешно управляла брендом Letique, который приносил значительные доходы, но впоследствии столкнулся со скандалом из-за недобросовестной рекламной акции с призами.
Потеря Letique была тяжелым ударом для Валерии. Ее жених отметил, что этот бизнес стал для нее как ребенок, и его утрата оставила болезненный след на душе блогерши.
Новый проект сопровождается громкими заявлениями — утверждается, что формулы косметики «Еййя» применяют такие звезды, как Ким Кардашьян и Бейонсе, однако подтверждений этому пока нет, и аудитория относится с осторожностью.
В то же время Валерия и ее бывший муж расследуются по делу о вывозе крупных сумм за границу, при этом она отрицает вину. Параллельно блогерша борется с раком желудка четвертой стадии с метастазами и недавно выписалась из онкоцентра.
Случай Чекалиной вызвал общественный резонанс и стал поводом для законодательных предложений, позволяющих людям под домашним арестом посещать медицинские учреждения при контрольном сопровождении.
Жених Валерии отметил, что хотя новости о таких законодательных изменениях радуют, огорчает, что они приходят слишком поздно — после тяжелой стадии заболевания. Он поставил под сомнение эффективность существующих механизмов защиты прав пациентов.
Валерия обратилась в Следственный комитет с жалобой на действия правоохранительных органов, утверждая, что из-за ограничений при домашнем аресте у нее не было возможности вовремя обратиться к врачам, что осложнило диагностику.
Луис подчеркнул, что на протяжении полутора лет они пытались добиться для нее доступа к медицинской помощи, но этот шанс изменить ход болезни был упущен.